Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
С.А.Королев
Лица. Групповой портрет на фоне XX века. Часть первая (1)
 
'...Что это за лица? Вы что, рисовать не умеете?
Мой внук и то лучше нарисует'.

Элий Белютин. Хрущев и Манеж.
'Дружба народов', 1990, ? 1, с.139.


'...эта картина занимает в Белом зале целую стену.
Я часто захожу в этот зал подолгу стою перед ней. Она одновременно подавляет и притягивает меня. Я всматриваюсь в лица изображенных на ней людей, в расположенные между портретами предметы, и каждый раз обнаруживаю что-то новое, чего я раньше не замечал; я как бы открываю для себя уходящий от нас век, прошедших через его адовы круги злодеев и мучеников, идеалистов и подлецов, людей гениальных и бездарных, удачливых и беcталанных, мужчин и женщин, детей и глубоких стариков, властителей, не ведающих пределов своей власти, и тех, кто стоял в стороне от власти, и тех, кто закончил свое земное существование, растоптанный этой властью...
 
  
 
Эта картина возвращает нас к нашей истории, которую мы не знаем или знаем плохо; она показывает нам лица злодеев и мучеников <далее несколько слов написаны крайне неразборчиво. - Авт.> в их истинной сущности; лица и фигуры отделяются от фона и как бы существуют сами по себе, как самодостаточная реальность в открытом пространстве, космосе ХХ века.
В последнее время, выполнив свои несложные обязанности в Доме приемов, я подхожу к картине, я всматриваюсь в нее, я меняю дистанцию и угол зрения, я смотрю на нее при свете огромной хрустальной люстры, подвешенной под потолком Белого зала, и при свете ночных фонарей, падающем из окна и наполняющим зал нереальным белым светом; и я делаю в блокноте эти заметки, которые, возможно, помогут мне понять что-то очень важное в этой жизни; и быть может, когда-нибудь кого-нибудь заинтересуют...'

МОЙ ДРУГ МУХИН. Как известно, описываемая Мухиным картина 'Век власти' сгорела по время известного пожара в доме приемов Государственного комитета по Европейским Делам в Малом Капитоньевском переулке. Что касается Мухина, то осенью 1995 года он уехал на раскопки стойбища древнего человека, обнаруженного неподалеку от устья реки Маккензи в Канаде, за полярным кругом. Там он женился на эскимосской женщине по имени Уауун и решил никогда более не возвращаться в пораженный пороками цивилизованный мир...
Некоторые комментарии и размышления принадлежат Мухину (он отмечал их буквами NB, что, кстати, любили делать император Николай Павлович и вождь Октября); некоторые позволил себе сделать я.


'...Когда подходишь к картине, нет, когда только начинаешь приближаться к ней, первое, что замечаешь, - это украшенный траурными лентами гроб с телом Сталина - и всем известные фигуры соратников в почетном карауле: Молотов, Хрущев, Булганин, Берия... Эта картина в картине как бы разделяет 'Век власти' надвое - и делит почти пополам время ХХ века:'

'Другим центром картины, сразу же притягивающим внимание, оказывается портрет Петра Аркадьевича Столыпина; его голова выписана крупно; она как бы выдвигается к нам из толпы людей всех классов и всех профессий, стоящих у него за спиной и тоже отчасти узнаваемых; над головой Столыпина как бы парит в воздухе белоснежный Храм Христа Спасителя; золотые купола его светятся в лучах солнца, и ярко-голубое небо пронизано белоснежными, как и здание храма, перистыми облаками... Композиционно этот фрагмент картины организован так, словно Столыпин сфотографирован на фоне храма - а между головой министра и совсем не мрачным и тяжеловесным, как на старых фотографиях, а легким, светлым, устремленным ввысь храмом вмонтирован некий, не предусмотренный фотографом общий план, включающий множество разных людей...
И где-то в толпе, на заднем плане, за могучей сократовской головой Петра Аркадьевича, маячит голова и верхняя часть туловища Федора Ивановича Шаляпина, увенчанные собольей шапкой. Пиктограмма 'Шаляпин' удивительнейшим образом напоминает мне известную картину художника Кустодиева; брюзге это могло бы показаться неудобным - как так, взять и пересадить изображение с чужой картины в свою?! Однако полотно, которое я, по мере своих скромных сил, пытаюсь описать, имеет не только художественную, но и нравственную, дидактическую ценность; оно призвано представить нам картину российской жизни двадцатого века и лиц, определявших движение этой жизни. В этом смысле не столь уже важно происхождение той или иной фигуры в групповом портрете века - куда как важнее само пребывание человека на холсте...'

АРХЕОЛОГИЯ ЖИВОПИСИ. Мухин описывает картину с невероятной добросовестностью, присущей, наверное, только археологам, раскапывающим древние курганы и фиксирующим местоположение и глубину залегания каждого найденного ими предмета, - и с отстраненностью философа. Это совсем не случайно, потому что после расформирования Археологического Центра Академии наук и слияния его с ГлУпоМом - Главным Управлением по обслуживанию Метрополитена - Мухину, в промежутке между летними археологическими экспедициями, приходилось работать гардеробщиком в Институте философии, что на Волхонке, в бывшем Голицынском дворце, и это выработало у него соответствующий, то есть философский, склад ума. И лишь в самый последний год пребывания Мухина в России он сумел устроиться на спокойную и неплохо оплачиваемую работу смотрителя крыш Дома приемов - что и дало ему возможность постоянно общаться с картиной.
Но Мухин не просто философ - он простодушный и наивный философ; мне кажется, что лучше всего он мог бы описать картину кого-то из доморощенных примитивистов-любителей...
Он как бы ставит своей целью исчерпывающе описать полотно художника (художников?), в свою очередь ставящего (ставящих) своей целью исчерпывающим образом отобразить главных действующих лиц мистерии под названием 'ХХ век', показать нам скрытую сущность этих людей и следствия их деяний... Он как будто заранее знает, что полотно - сгорит, как только он перестанет присматривать за желтым морозовским особнячком... И поскольку Мухин добросовестен, даже слишком, мне приходится порой сжимать его заметки, выбирая из них лишь самое существенное и любопытное...


 
  
 
'...В нижнем углу картины изображен телевизор. Это простой советский телевизор марки 'Темп'. Он стоит не на столике и не на тумбочке, а живописно опирается на сложенные в несколько стопок тома собрания сочинений Ленина (издание третье, красное). На экране телевизора - некоторые популярные государственные деятели: Маргарет Тэтчер (почему-то на фоне американского звездно-полосатого флага - голова 'железной леди' в белых пятиконечных звездах; впрочем, Франклину Рузвельту повезло еще меньше: он изображен, как и на известной тегеранской фотографии, между Сталиным и Черчиллем, но почему-то на фоне израильского, с голубой звездой Давида, флага), Горбачев с Раисой Максимовной; Буш (у него видны только близко посаженные цепкие глаза и переносица - остальное заслоняет Раиса Максимовна; Буш, кстати, в телевизоре один, без Барбары). Тут же человек в очках, отдаленно похожий на канцлера Коля (у него над головой реют одновременно и советский, красный с серпом и молотом, и трехцветный российский флаги). Горбачев в темно-синем костюме и темном, с красными полосами, галстуке (моя тетя Ангелина Матвеевна многократно говорила мне, что не доведет Горбачева до добра привычка одевать к синему костюму коричневый галстук; но художник оказался снисходителен к таким нюансам...) Перед Горбачевым - микрофоны и табличка 'PRESIDENT'. Тэтчер строга, Горбачев готов общаться, Раиса Максимовна улыбается, Коль смотрит проницательным глазом...
Фоном этой живописной группе служит то ли синее небо с белоснежным следом реактивного самолета, то ли каток со следами обязательной программы фигуристов.
Совершенно непонятно, каким чудом телевизор держится на батарее книг: книги узенькие, низ телевизора широкий; и ящик по всем законам физики должен отвалиться назад...'

'...Георгий-Победоносец, поражающий змия; змий огромен, кольцом охватывает пространство Кремля, собор Василия Блаженного, фальконетов памятник Петру I в Петербурге и монумент Тысячелетия Новгорода, т.е. душит всю Россию; змей окрашен в тот кроваво-красный размытый тон, как пространство, окружающее царскую семью, а подлая его змеиная кожа разукрашена мелкими звездочками, будто снятыми с американского флага, так полюбившегося Маргарет Тэтчер, только звездочки, погруженные в кроваво-красное пространство, приобрели также красный цвет; самая большая красная звезда - на плоской голове змеища, которую и поражает копье святого Георгия...'

'СМЕРТЬ АВТОРА'. Мухин нигде не упоминает фамилии художника, автора картины, и это вполне объяснимо. Авторство ее, насколько я знаю, до сих пор вызывает споры; говорят, что идею подал Максим Горький - Павлу Корину еще чуть ли не в 1931 году; но Корин не был в большом восторге от перспективы иллюстрировать историю ХХ века для осмысливающего свои великие деяния класса-гегемона, деликатно уклонился и уже после войны, в 50-е годы, предложил осуществить ее Эрнсту Неизвестному, причем, не в формах станковой живописи, а по канонам многофигурной и сильно монументальной скульптуры; но по каким-то причинам, связанным скорее всего с вынужденным отъездом Неизвестного за границу, тот не смог ее осуществить и подарил ее (то есть идею) одному из своих друзей-живописцев, остающихся в Союзе; тот в свою очередь проиграл ее на бильярде в Доме художников своему приятелю, который к тому моменту полностью перешел в сферу предметного искусства и был озабочен главным образом тем, как, не покалечив стену выставочного зала на Крымском валу, привинтить к ней кузов джипа 'Чероки', - и пустил идею дальше, так что в конце концов эскиз картины сделал Илья Кабаков; но на этом его работа и закончилась, поскольку он тоже эмигрировал; между тем идею решил осуществить другой Илья - Глазунов, но в связи со всем известной тщательностью его работы, требующей выполнения десятков эскизов с натуры (он в этом смысле прямой последователь и наследник еще одного знаменитого Ильи - Ильи Ефимовича Айвазовского), вынужден был отказаться от этой работы, так как большинство лиц, которых следовало запечатлеть на полотне, ушло из жизни задолго до того, как художник приступил к работе (что, между прочим, отличало его от Репина, модели которого, как известно, умирали сразу после создания картин).
Затем над картиной работали ученики Глазунова, среди которых особенное усердие проявил некто Н.; и когда многие его сокурсники охладели к проекту, не выдержав напряжения, которого требовало перенесение на холст десятков и десятков лиц со старых, порой смутных, фотографий, Н. продолжал мужественно работать. Именно он, перед отъездом на Запад, и продал картину Государственному комитету по Европейским Делам, что, как оказалось, предопределило печальную судьбы этого полотна...
Возможно, здесь мы как раз и сталкиваемся с феноменом смерти автора, о котором так любят спорить философы...


'...Рядом с картинкой, изображающей Гитлера, который ведет под венец Сталина, одетого в белоснежное подвенечное платье и фату, - столь же белый квадрат.
Это не вариация на темы Малевича. Это обложка одиннадцатого диска 'Битлз', известного как 'Белый альбом'. И в верхней части белого квадрата, если подойти поближе и приглядеться, можно прочитать: 'The Beatles'.
Рядом с товарищем Сталиным в подвенечном уборе - Джон & Йоко, бракосочетание в Гибралтаре, народный лубок 60-х годов ХХ века, а чуть правее - бракосочетание Владимира Ильича и Надежды Константиновны в Шушенском (на заднем плане виден местный кузнец, выковывающий обручальные кольца из медного пятака).
Андрей Дмитриевич Сахаров несколько перекрывает лицо Альберта Эйнштейна; левая половина груди академика Сахарова едва заметно больше правой: художнику надо было уместить три золотые звезды Героя Социалистического Труда.
Фигура декханина, в чалме и желто-зеленом полосатом халате, стоящего в толпе под транспарантом со словами: 'Славься отечество наше свободное, дружбы народов надежный оплот!' (слова, вероятно, из нового российского гимна 'Славься!' на музыку Глинки), вызывает ассоциации и аллюзии с фигурой академика Сахарова: у человека в халате - звезда героя и три ордена Ленина, не считая наград на правой стороне груди...
На левое плечо Андрея Дмитриевича наползает тога Статуи Свободы, стоящей, как ей и полагается, с факелом в правой руке и в терновом венце.
В то же время на картине очень не хватает изображения маршала Брежнева в парадной форме со всеми полагающимися звездами - он изображен в плаще стоящим на трибуне мавзолея в ряду друзей и соратников... Я не думаю, что для художника составило бы труд дать нам Брежнева, хотя бы фотографического; в конце концов, с этой фигурой мы провели существенную часть нашей жизни, и когда при мне Леонида Ильича всячески поносят, пародируют и ругательски ругают, я всегда думаю: кто знает, может быть с кем-то иным было бы куда как хуже? Кто знает... Думаю - но почему-то молчу:'

ПЯТНА НА НЕГАТИВЕ. Чуть не забыл сказать: в бумагах Мухина сохранилась фотография той самой знаменитой картины; я предполагаю, что однажды Мухин, злоупотребив своим служебным положением смотрителя крыш, пронес в комитетский особнячок фотоаппарат и, ночью, когда все, кому полагалось находиться в здании ночью (а ясно, что Мухин никогда не мог быть там совсем один), спали, сделал несколько кадров. Но то ли Мухин оказался неважным фотографом (что вряд ли, как-никак профессиональный археолог; а я не встречал археолога, который не держал бы в руках фотоаппарата и был бы не в состоянии получить, ну, скажем так, внятное изображение на пленке), то ли от картины исходило какого-то рода свечение, влияющее на чувствительный фотослой, - только негатив, с которого печатался снимок, оказался как бы засвеченным - или поврежденным каким-то излучением типа рентгеновского: Кто знает, какую жуткую энергию могут вбирать в себя картины, подобные 'Веку власти', и как, каким способом эта энергия может быть возвращаема в окружающее пространство. Так что я не удивляюсь черным пятнам на фотографии. Так или иначе на фотографии можно разобрать лишь два десятка лиц в правом нижнем углу - что тем не менее дает какое-то представление и о целом - главным образом потому, что демонстрирует нам избранный художником принцип изображения лица. И это фотографическое изображение, проступающее ad marginem - по краям картины - дает нам если не право, то возможность отступить в сферу некоторых, на первый взгляд, достаточно маргинальных размышлений.

ЛИЦА И ФИГУРЫ. Делез и Гаттари утверждают: лицо есть поверхность, существующая как бы вне тела, отдельно от тела. 'Голова в тело включается, лицо - нет. Лицо - поверхность: черты, линии, морщины лица; лицо вытянутое, квадратное, треугольное; лицо есть карта, даже если оно обволакивает или обвивает какой-то объем, даже если оно окружает или окаймляет какие-то полости...'
В то же время объем не обязательно означает поверхность; он может обволакиваться поверхностью, а может и не обволакиваться; многие картины Малевича являют нам такие фигуры, обладающие объемными головами и фигурами, но лишенными при этом лиц...
'Век власти' - лица, а не головы; голова немыслима без фигуры, без тела - а здесь фигуры не достается почти никому. Лицо - это поверхность, через которую человек соприкасается с миром и утверждает себя в этом мире. Но эти лица - плоски, за ними нет объема, полости - и следовательно, за ними нет жизни. Мы видим мертвые лица, лица-маски. Совершенно таковы же некоторые из них представали перед нами, будучи размещенными на фасаде Дома Союзов в Москве - в праздничные или траурные дни.
Русским иконописцам приходилось постоянно решать один и тот же вопрос: как сделать изображение плоским? Как сделать живое, человеческое, - над-человеческим. божественным? Как сделать фигуру - символом?
'Век власти' как бы отражает некое течение времени, происходящее за пределами картины. Картины типа 'Товарищи Сталин и Ворошилов на прогулке в Кремле' или 'Ленин и Сталин в Смольном' стали уже невозможны, и не потому, что кончился период культа личности - они стали невозможны с той поры, когда был опрокинут миф о бессмертии тела (который так забавно отразился в записках С.Довлатова). Смертные тела властителей не могут быть предметом изображения. Посттоталитарное отражение ликов власти и лиц власти - плоскостное, причем сознательно плоскостное.


КАРТИНА КАК ПРОСТРАНСТВО И КАК ПЛОСКОСТЬ. Веласкесу, написавшему 'Менины', недостаточно было традиционного совмещения в одной точке взгляда художника и зрителя; он помещает в этой точке модель, которая может быть видима зрителем, только будучи отраженной в зеркале; он как бы включает зрителя как наблюдателя не за пространством картины, а как соучастника, пребывающего в пространстве картины. Он выдвигает пространство картины вперед, захватывая зрителя, поглощая его, - рампа одновременно становится первым рядом партера... На нашей картине вперед выдвигается задний план, отодвигается назад план передний - и совмещаются с единственно допускаемым художником общим планом. При этом исчезает пространство, исчезает глубина, изображение становится плоским и пространство картины становится способным размещать знаки. Знак 'Ленин', знак 'Гагарин'. Тем самым картина перестает быть картиной, событием живописи, и помещается в промежуточное пространство между живописью (искусством визуально воспринимаемого изображения) и текстом (продуктом мысли, воспринимаемым интеллектуально).
Веласкес создает двухмерное изображение на плоскости холста, но это отображение реального трехмерного пространства. В нашей картине двухмерное пространство отражает уплощенную и сведенную к двухмерности, к плоскости реальность. Но пространство - двусмысленно: есть реальное пространство, организованное по законам геометрии и физики, и есть пространство метафизическое, пространство власти.
На картине 'Век власти' художник пытается представить пространство власти вне реального пространства - и это оказывается непосильным и невозможным. Невозможным в рамках живописного изображения - но далеко не таким невозможным за той границей, где заканчивается искусство и начинается нечто иное, скажем, определенного рода визуальная метафизика.


Продолжение текста см.:
http://sergeikorolev.sitecity.ru/ltext_2703002144.phtml?p_ident=ltext_2703002144.p_0411025318


Илья Глазунов. Великий эксперимент. 1990.
Илл. с сайта http://www.glazunov.ru

Илья Глазунов. Великий эксперимент. 1990 (фрагмент).
Илл. с сайта http://www.glazunov.ru
























 
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования
 


Пришла пора менять воздушный фильтр | продажа квартир в Балашихе | Надежная имплантация зубов в Москве