Предыдущая   На главную   Содержание
 

Сергей Королев

Бессмертие властителя. Ленин как сказочный персонаж

 
 
  
 
70 ЛЕТ назад, в 1930 г., в издательстве "Молодая гвардия" вышла любопытная книжка - "Ленин в русской народной сказке и восточной легенде". В предисловии к ней говорилось: "Со дня смерти Ильича прошло всего шесть лет, и, несмотря на такой короткий промежуток времени, вокруг его имени уже сложилось множество народных песен, сказок, легенд и проч.". Определенная политическая эпоха, впрочем, уже уходящая, смятая "великим переломом" 1929 г., сделала попытку утвердить некую новую реальность: народ слагает сказки, песни, легенды, былины о вожде революции; фигура вождя вписывается в колоритный ряд народных героев типа Ивана Грозного, Стеньки Разина, Емельки Пугачева, Ваньки Каина и прочих незаурядных исторических персонажей...
 
  
 
Трудно судить о том, в какой мере произведения, вошедшие в книгу, являются продуктом стихийного народного творчества, записанным по случаю либо корреспондентами газет, либо людьми, имеющими то или иное касательство к литературе, либо, в конце концов, студентами местных вузов, и в какой степени они - результат работы более или менее профессиональных литераторов-стилизаторов. (Кстати, публикуемая ниже сказка была записана Родионом Акульшиным в одной из деревень Вятской губернии и составлена, видимо, не ранее 1925 г.)
Так или иначе, когда перелистываешь книгу, мысль о некоей направляющей и корректирующей изустное народное творчество твердой идеологической руке возникает. Причем корректирующей в определенном, жестко заданном направлении и при этом в духе благостном и апологетическом, встраивающей это творчество в контекст мифа о неизбывной народной любви. А ведь мы знаем, что отношение народа (и крестьянства как фундамента этого народа) к властителям далеко не всегда было, мягко говоря, идиллическим. Целый сонм событий, от Кронштадтского восстания 1921 г. и знаменитой "антоновщины" до нынешнего концентрированного скепсиса в отношении всех существующих властей, подтверждают это как нельзя более убедительно.
Впрочем, возможно, что жанр этих опусов не сказка, а - быль, то есть свободное изложение неких неординарных и невероятных событий, преподносимых как нечто имевшее место быть. Во всяком случае, по утверждению составителя сборника А.В. Пясковского, именно так называют свои рассказы передающие их из уст в уста крестьяне, мужики.
Хотя в книге можно найти и "римейки", переделки традиционных сказочных сюжетов с введением нового актуального героя в привычную фольклорную ткань (как например, сказка "Как Ленин с царем народ поделили", записанная Лидией Сейфуллиной в 1918 г. в Оренбургской губернии).
Достоверно известно лишь, что смерть Ленина породила огромное количество слухов и совершенно фантастических версий, которые скрупулезно фиксировались сотрудниками ОГПУ и попадали в ежедневные спецполитсводки данного ведомства:
"На почтамте и Казанском вокзале смерть Ленина связывалась якобы с раздором в партии".
"В Можайске распространились сведения об отъезде Троцкого за границу и назревающей войне".
"Ходят слухи, что Ленина уже отстранили и что нужно ожидать перемен".
"Распространяются слухи, что т. Ленин умер уже 6 месяцев назад и все время был в замороженном виде, и только благодаря требованию съезда Советов, чтобы Ленин был показан живым или мертвым, пришлось объявить о его смерти. В связи с этими слухами наблюдается выемка вкладов из сберегательных касс".
"В пекарне # 5 МСПО распространяются слухи о созыве Учредительного собрания".
"В Иркутском линотделе милиции распространяются провокационные слухи о демонстрации безработных в Москве, которые явились в Кремль и потребовали для переговоров т. Ленина, но вместо него была выслана армейская часть с пулеметами, причем красноармейцы стрелять отказались. Высланные курсанты и комсомольцы расстреляли несколько сот безработных. Кроме того, говорят о еврейском погроме в Москве, что Ленин жив и уехал за границу вместе с Троцким"... (Эти и многие другие аналогичные примеры содержатся в публикации архивистов Л.Кошелевой и Н.Тепцова "Смерть Ленина: народная молва в спецдонесениях ОГПУ" - "Неизвестная Россия. XX век", кн. IV, М., 1993).
Можно также с уверенностью сказать, что эпоха, когда каким-либо квазилитературным фантомам могло быть дозволено стихийно, автономно от директив партии и указаний ее нового вождя складываться вокруг имени Ленина (см. уже цитированное выше предисловие к книге), - эта эпоха к 1930 г. явным образом заканчивалась. Наступала эпоха беспредельного, порой иррационального самоутверждения власти, подразумевавшей, что физическое тело вождя - вечно и бессмертно, бессмертно apriori.
Бессмертие царя, властителя, господина, вождя, овладение жизнью и смертью и произвольный переход властителя от одного состояния к другому стал официальным, хотя и непроговариваемым вслух мифом новой власти. Которая, впрочем, в этом смысле отнюдь не была оригинальной, а шла по пути наиболее амбициозных авторитарных режимов, существовавших начиная с глубокой древности. Как писал в знаменитой книге "Миф машины" Льюис Мэмфорд, "стремление к беспредельной жизни явилось частью общего раздвижения пределов, к которому привело первое великое сосредоточение власти с помощью средств, созданных мегамашиной. Человеческие слабости и прежде всего смерть были оспорены и отвергнуты".
Ассоциации с нашей совсем недавней, а отчасти и современной политической действительностью, которые вызывает публикуемый ниже текст (бесперебойное функционирование власти при живом, но скрывшемся от соратников, затаившемся вожде), делают его особенно многозначительным и в чем-то даже забавным. Что же касается перемещения тела вождя из Мавзолея ("марзолея") вовне и обратно, то этот сюжет, безусловно, провокативен, хотя, возможно, сейчас уже не столь актуален, как полгода-год назад. Позволю себе высказать мнение, что если Ельцин, при всей его амбициозности и самоощущении исторической фигуры вселенского масштаба, при всей его склонности к не лучшего рода театральности и дешевым политическим представлениям, не решился вынести тело Ленина из Мавзолея, то едва ли на это решится его преемник. Во всяком случае, в обозримом будущем... Тем более что новой политической эпохе, похоже, будет свойственно не идеологическое (а порой даже символическое), а весьма прагматическое отношение к действительности...
В заключение отмечу, что иллюстрации мы также позаимствовали из упомянутой выше книги: гравюры на дереве С.Павлинова (портрет Ленина) и С.Юдовина.


СКОРО ПРОСНЕТСЯ ИЛЬИЧ
Вятская сказка

ВОТ СИДИТ один раз Ленин у себя в комнатке после обеда и разные книжки и газеты почитывает. Только в какую газету ни заглянет, какую книжку ни раскроет, все про себя чтение находит:
"Дескать, что нам перед Антантой страшиться, что перед Америкой бояться, когда у нас есть Владимир Ильич Ленин".
Чудно стало Ленину. Встал он со стула венского, походил по комнатке и говорит сам себе: "Ладно, так и сделаю".
А после того посылает своего посыльного к главному советскому доктору. Приходит доктор, а Ленин ему и говорит:
- Можешь сделать так, чтобы я умер, только не совсем, а так, для виду?
- Могу, Владимир Ильич, только зачем же это?
- А так, - говорит, - хочу испытать, как без меня дела пойдут. Чтой-то все на меня сваливают. Во всяком деле мной загораживаются.
- Что ж, - отвечает доктор, - это можно. Положим тебя не в могилу, а в такую комнату просторную, а для прилику стеклом накроем, чтобы пальцем никто не тыкал, а то затычут.
- Только вот что, доктор, чтобы это было в пребольшом промежду нас секрете. Ты будешь знать, а да еще Надежде Константиновне скажем.
И скоро объявили всему народу, что Ленин умер.
Народ заохал, застонал, коммунисты тоже не выдержали - в слезы. Все думают, сердцем трупыхаются: что теперь делать будем? Того и гляди, англичане с французами присунутся.
А самый старший - Калинин - уговаривает:
- Что же поделаешь. Это не в нашей власти... Слезами горю не поможешь. Ну, поплакали малость, ну и ладно, за дело надо браться.
Положили Ленина в амбаришко, марзолей называется, и стражу у дверей приставили. Проходит день, два... неделя, месяц - надоело Ленину лежать под стеклом.
Вот один раз ночью выходит он потихоньку задней дверью от марзолея и прямо в Кремль, в главный дворец, где всякие заседания комиссарские.
В дверях его пропустили, потому в кармане у него пропуск бессрочный лежал, а шапку он надвинул пониже, чтобы не узнали.
Приходит туда Ленин, а заседания уже все закончились, и служители полы подметают.
Ленин спрашивает:
- Кончилось?
- Кончилось.
- Не знаете, о чем говорили?
- Да о разном... Слышь, англичане с нами хотят подружиться, а там еще какие-то державы. Мы ведь в щелку слушали, краем уха... не поняли.
- Так, так, а про Ленина не поминали?
- Как же, поминали... Вот, говорят, Ленин умер, зато коммунистов-то чуть не в два раза больше стало. Теперь только пикни антанта.
- А она не пищит?
- Да покуда, в час молвить, не слыхать.
- Так, так, - поддакнул Ленин и простился со служителями.
Пришел он в марзолей, лег под стекло, думает:
"А ведь ничего, работают и без меня. Ладно. Проверю еще кое-где... Завтра к рабочим на завод схожу".
На другую ночь отправился Ленин на завод. Там его тоже не задержали, прямо в машинную часть провели. Ночью народу на заводе мало, только-только чтобы пары не затухали, держат машиниста, смазчика да кочегара, сторожей еще, чтобы шпионы чего не подсудобили.
"Хватит и этих, - думает Ленин, - мне ведь не митинги разводить, только поспросить кой о чем".
- Здравствуйте, товарищи.
- Здравствуй.
- Ну как?
- Да ничего... Сходственно.
- Беспартийные?
- До смерти Ленина в беспартийных ходили, а теперь в коммунистах. Ленинцы.
Ленину это по сердцу маслом.
- А в работе задержки нет? А товаров много выпускаете?
И начал, и начал вопросами донимать.
- Да скоро с мирным временем сравняемся.
- Ну, работайте, работайте, в час добрый, а пока прощевайте.
"Тут ладно, - думает Ленин по дороге в марзолей, - теперь только мужиков проведать, узнать про их житье-бытье!"
На третью ночь Ленин встал раньше: ведь дойти до станции, да дорога, да еще, пожалуй, от глухой станции до деревни пешком идти придется.
В деревню он поехал в какую похуже, чтобы наглядней было. В одной избушке огонек светился. Пошел Ленин.
- Можно отдохнуть у вас?
- Заходи.
Входит Ленин и диву дается. Икон нет. Красные плакаты везде. Портреты. Ленин нарочито спрашивает:
- Вы что же, некрещеные?
- Мы, товарищ, в гражданах состоим, а в нашем доме читальня, а это вот - уголок Ленина.
"И тут помнят меня", - думает Ленин.
- Ну, а как житье-то мужицкое?
- Да не так чтоб уж очень, а все-таки вроде как налаживается. Теперь, слышно, к деревне не задом, а лицом повернулись. Ленин-то давно про смычку говорил своим коммунистам, ну вот теперь, видно, задумали сомкнуться, давно бы пора.
Вышел Ленин из избы радостный, в марзолей лег успокоенный, спит вот уже много дней после своих странствований.
Теперь уже, наверное, скоро проснется.
Вот радость-то будет.
Ни словами не расскажешь, ни чернилами не опишешь.



"Независимая газета", 21 января 2000 г.
















 
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования
 


Пришла пора менять воздушный фильтр | продажа квартир в Балашихе | Надежная имплантация зубов в Москве