Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Сергей Королев
КОНЕЦ ВЕКА В УСТАЛОЙ СТРАНЕ.
Метафизика исторического пессимизма
 
АЛГОРИТМЫ ИСТОРИИ

Исторический (глобальный) и политический (частный, ситуативный) выбор в России всегда был двусложным, дихотомичным, то есть максимально примитивным, 'простым'.
Истоки этой простоты - естественны и объяснимы. Выбор между жизнью и смертью, добром и злом, Богом и дьяволом - это тот изначальный выбор, перед которым оказываются индивид и социум на самых ранних
 
  
 
стадиях развития человечества. Но в то же время этот, заданный в рамках жесткой дихотомии выбор, исторически и генетически вполне объяснимый, является проявлением и наследием цивилизационной архаики. По мере того, как общество развивается, технологическая структура его постепенно утрачивает предельную, максимальную жесткость, технологии власти перестают ориентироваться на прямое воздействие на человеческое тело, возможности выбора расширяются, он перестает быть выбором одной зол из двух.
Но не в России.
Вся история России прошла под знаком именно этого 'двуглавого' выбора. Орда или Орден? Никонианство или 'старая вера'? Большевизм или империя? Красные или белые? Усатый, с трубкой, по-восточному вероломный генсек или безжалостный Предреввоенсовета, разъезжающий по фронтам в собственном бронепоезде? Социализм, светлое будущее человечества, - или капитализм, может быть, не столь светлое, но нормативное, неизбежное настоящее того же человечества? Наконец, 'мы' или 'они'? Неужели история России не сулит нам иного выбора, и единственно трезвая, реалистичная философия русской истории - это своего рода метафизика пессимизма?
Складывается впечатление, что нет, не сулит. Ведь даже в самодержавной России, когда, казалось, политический выбор (если говорить о выборе не между стратегиями развития, а между фигурами, эти стратегии символизирующими) был исключен, он, тем не менее существовал. Но это тоже был выбор одного из двух.
События 11 марта 1801 г. означали, что гвардия, взвесив все 'за' и 'против', выбрала не отца, а сына, не Павла, а Александра. Точно также четырьмя десятилетиями ранее была выбрана Екатерина - когда та же гвардия предпочла ее царственному ее супругу императору Петру Федоровичу. А углубившись в историю еще на сорок с лишним лет, мы увидим, как Петр I выбрал себе преемника и заодно обеспечил наиболее тернистый путь развития государственности в послепетровской России, - замучив сына и предопределив восшествие на престол своей жены...(1718)
И в России конца ХХ века многие, как мне кажется, по-прежнему готовы выбирать меньшее (или большее, или лучшее, или худшее) из традиционных двух зол (или из двух полюсов бинарной оппозиции, одна сторона которой рисуется злом, а другая - добром). А бинарное мышление таково, что все свои ресурсы направляет на поиск и разоблачение врага. И это оказывается не задачей, необходимой для достижения высшей цели, а целью самой по себе.


ПРЕЗИДЕНТ И ГЕНСЕК, ПРОЧИЕ НЕ В СЧЕТ

Помню, как в конце 80-х один из народных депутатов сказал о своем родном Нижнем Тагиле: это усталый город... Сегодня нечто подобное можно сказать о России в целом. Снова перед нами две фигуры: Президент и Генсек . Очевидно, что страна устала от коммунистов и генсеков, но страна устала и от Президента и, не в меньшей степени, от людей, которые его сегодня окружают, от тех, кто остается и останется с Президентом при всех обстоятельствах.
Еще Герцен говорил о характерном феномене, застое после перелома. Последний период застоя начался с начала семидесятых, после завершения 'косыгинской' пятилетки. Мне кажется, нечто подобно мы наблюдаем (и переживаем) сегодня.
Итоги экономической политики сомнительны. Иного трудно было ожидать, ибо каждый мнит себя Чубайсом, видя 'бой' со своей кочки зрения, - каждый, вплоть до руководителя охранного ведомства и министра внутренних дел. Итоги выборов 1995 г. - изрядный щелчок по самолюбию власти. Моральный капитал - у Президента он на исходе. Нет доверия народа. Нет ясных принципов. Зато есть чисто технологические возможности, готовность, используя рычаги и механизмы власти, повторить июнь 1991 г. Ибо - я люблю это повторять - власть всегда играет белыми. И екатеринбургский вариант кремлевской защиты уже разыгран, причем никаких новаций в теорию предвыборных игр не внесено - все идет по учебнику, делаются очевидные ходы, уже тысячи раз использованные в аналогичных ситуациях. От поиска виновников ('я вчера снял с работы...') до ужесточения контроля над телевидением ('второй канал гонит чернуху...') И, как водится, уже выстраиваются в ряд, по краям доски, снятые - пожертвованные - Президентом фигуры и пешки. Но что же дальше? Поражение? Победа? И если поражение, то что это - неизбежность или следствие безмерной любви к власти, невозможности представить себя вне власти, скажем, персональным пенсионером союз... то есть, простите, российского значения? И если победа, то что будет, когда придется платить по векселям, которыми эта победа оплачена, векселям, которые выдаются сегодня без счета? И если не удастся расплатиться, то что и кто будет тогда? И когда пробьет этот час - я имею в виду не вторичное избрание, а расплату по политическим счетам. Ведь не секрет, что многие не воспринимают нынешнего Президента как фигуру, которая сможет удержать страну еще четыре года, - и по причинам не только политическим... Достаточно вспомнить те аппаратные судороги, которые начались, когда он, второй раз в течение года, оказался в больнице...
Впрочем, некоторый шанс у Президента есть - если коммунисты будут (как говорят шахматисты) стоять на месте, опасаясь, что резкие телодвижения спугнут избирателя. Иными словами, поведут себя примерно так, как 'Женщины России' в канун парламентских выборов 1995-го... Но лидеры КПРФ - люди тертые, и формировались они не в женсоветах и не в пионерских дружинах...
А Генсек... Нынешний Генсек - умный, гибкий, сильный политик, и лукавство его порой неочевидно, скрыто от глаз. Но фальшь есть фальшь, мелкая ложь все равно - ложь, хотя она и не так заметна и не столь одиозна, как рассуждения о 38 снайперах, публичные призывы усилить промышленный шпионаж или посильные соображения о том, как каждой работнице кондитерской фабрики обеспечить мужа-курсанта (любимая тема известного нашего политика, Друга Ле Пена). Генсек, например, утверждает, что трехцветный российский флаг, который сделал национальным якобы нынешний Президент, это власовщина, штандарт предателей и изменников. Если бы речь шла не о докторе философских наук, то это можно было бы объяснить некомпетентностью: ведь триколор стал государственным флагом Российской Империи еще в 1883 г. Но нынешний Генсек - один из немногих политиков, которые читают не только газеты, но и книги, и историю России он знает, мне думается, неплохо... Зачем же такие штуки? Хочется быть государственником, наследником традиций мощной империи - но и красный флаг сохранить, вместе со всеми, кто под этим флагом привык маршировать?.. Пристойно ли создавать себе политический капитал, повторяя при каждом удобном случае, что в войне погибло 3 миллиона коммунистов, и следовательно, это партия выиграла битву с фашизмом, - ведь этого не позволял себе, кажется, даже Сталин, а он-то хорошо знал, что погибло более 20 миллионов не-коммунистов, и многие, очень многие из них - из-за бездарности руководства, сплошь членов той самой партии, и из-за самолюбий и некомпетентности наших блестящих генералов и маршалов, которые за жизнь каждого солдата вермахта платили жизнями пятерых наших солдат... И вообще: делить погибших в той войне на коммунистов и не коммунистов - постыдно. А если уж вспоминать историю, можно и нужно вспомнить, сколько народу было истреблено до войны, начиная с 1917 года, - и коммунистов, и беспартийных, и мужчин, и женщин, просто людей, превращенных в лагерную пыль, в пепел (в середине 30-х крематории работали без передышки), в глыбы льда в северных 'лагах', где охране было недосуг хоронить погибших, наконец, обращенных в плодоносную почву, идеально подходящую для крыжовника и клубники, ибо на полигонах, куда вывозили из тюрем и где расстреливали людей в период массовых репрессий, появились дачные поселки - того самого ведомства, которое без счета и угрызений совести уничтожало людей на этих полигонах. Эту историю Генсек не считает историей своей партии?
Хотелось бы, чтобы у России появился выбор. Что-то кроме орла и решки. Хотелось бы. Но - с большой долей вероятности страна будет выбирать между властью партии и партией власти, персонально - между Генсеком и Президентом.
Попадание во второй тур Приднестровского Генерала, или нашего молодого и еще не вполне признанного Экономического Гения, или, наконец, уже упомянутого Друга Ле Пена означало бы, что алгоритм исторического выбора в России сломан - и началась, действительно началась новая полоса в российской истории, и не только в истории ХХ века... Но тех, кто реально мог бы попасть куда-не-следует, власть блокирует, локализует, опираясь на сложившиеся десятилетиями, а порой столетиями технологии: неудивительно, что вне игры оставлены и Премьер, и наш Самый Молодой Губернатор... И дело здесь не в том, что они - отказались. Зная историю России, можно было и два, и три месяца, и полгода назад не рассматривать эти варианты всерьез: не такова российская власть, чтобы допустить такие вольности...
Да, хотелось бы... Кроме названных выше и находящихся на виду уже многие месяцы деятелей можно представить себе и нечто принципиально иное, то, что кто-то из журналистов назвал 'вектором Солженицына', имея в виду вовлечение в президентскую кампанию, и возможно, не на последних ролях, фигур известных, но не связанных напрямую с нынешним партийно-политическим истеблишментом. Ведь, кроме Автора 'Архипелага' , есть еще и Великий Виолончелист (который, во всяком случае, дирижирует оркестром вполне профессионально), и гениальный Чемпион-По-Шахматам , блестящий аналитик, который в состоянии постигнуть те политические премудрости, которые иные постигали годами и десятилетиями, за считанные месяцы... Есть, наконец, Патриарх (в конце концов, стал же архиепископ Макариос президентом Кипра)... да мало ли... Я полагаю, что и Знаменитый Офтальмолог, несмотря на свое лидерство в партии самоуправления трудящихся, представляет по своей человеческой сути все-таки скорее внепартийный вектор...
Но все это (за исключением, возможно, последнего) лежит даже не за рамками реального - за рамками обсуждаемого, и вовсе не потому, что, например, шахматному чемпиону, несмотря на раннюю седину, еще не стукнуло 35-и лет... Все проще: в России Вацлав Гавел никогда не стал бы президентом - как и Лех Валенса...


МОСКВА, 1937 - РОССИЯ, 1996:
ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ ИЛИ СОВЕСТЬ?

Итак, ясно, что мораль не позволяет демократам поддержать Президента.
Здравый смысл не позволяет им же допустить возврат к власти коммунистов.
Это чем-то напоминает ту жестокую нравственную коллизию, которую в свое время пытался разрешить Достоевский: пошел бы он доносить, если бы ему случайно стало известно о готовящемся заговорщиками взрыве Зимнего дворца? Перебрав множество причин, которые делали донесение о замыслах заговорщиков необходимым, он обдумал и причины, которые не позволяли это сделать: 'Это причины прямо ничтожные. Просто - боязнь прослыть доносчиком'.
Аналогия со взрывом Зимнего не случайна. Дело в том, что перевод стрелки часов в России, изменение вектора исторического движения огромного этого континента всегда были связаны с насилием. Единственный пример, который можно было бы интерпретировать как исключение из этого правила, - отмена крепостного права в 1861 г. и последовавшая за ней полоса реформаторства. Но ведь в этом случае речь не шла об изменении режима... А нынешняя 'ответственная оппозиция' толкует как раз об антинародном режиме - и следовательно сулит режим иной...
Так что: либо пусть взрывают, либо надо совершить то, чего не приемлет совесть. Выбор, надо признать, безрадостный...
Кстати: нередко оказывалось, что выбор из двух зол - это специфический выбор не только России, не только для России, но и в связи с Россией. Россия заставляет делать этот выбор тех, кто с ней соприкасается. В 1936-1937 гг. в СССР с небольшим интервалом побывали Андре Жид и Лион Фейхтвангер. Обоим пришлось выбирать: сказать правду о том, что творится в СССР, и, вероятно, ослабить позиции СССР в грядущей борьбе с фашизмом - или остаться на позиции восторженного, хотя и подслеповатого сторонника большевистской революции и социализма. Фейхтвангер, вопреки распространенному мнению, не был оболванен сталинской пропагандой: опубликованные в конце 80-х докладные сотрудницы ВОКСа Д.Каравкиной свидетельствуют о том, что писатель не был обманут или, во всяком случае, не был обманут полностью. То, что он написал об СССР, Сталине и показательных процессах, было результатом сознательного и трудного выбора. Оценку советской реальности Фейхтвангер рассматривал как практическую и политическую проблему, как неизбежный выбор из двух зол - и написал худшую в своей жизни, насквозь фальшивую книгу, 'Москва, 1937'.
А.Жид не принял теорию меньшего зла, написал правду, как она ему представлялась, хотя многие черты советской жизни он не смог до конца понять. Но сегодня, возможно, единственное, что представляет интерес в его литературном наследии - это именно книга 'Возвращение из СССР'.
Парадоксально, но практически тот же выбор приходится сегодня делать многим гражданам России, а не только интеллектуалам, находящимся 'во власти'.
У стойких и преданных коммунистов все просто. Идеалы и здравый смысл у них в полной гармонии. 'Коммунизм - это молодость мира', с одной стороны, 'жить станет лучше, жить станет веселее', с другой.
У сторонников реформаторского курса - трагическая дилемма: идеалы или здравый смысл. Вечная дилемма, вечное проклятие человека, который стремится к свободе и при этом должен думать о том, чтобы завтра не стало еще хуже, чем сегодня.
Предметом самоопределения нынешней интеллигенции является, правда, не сталинизм, а новый курс Президента, неизбежно оцениваемый на фоне 'большего зла' - прихода в Кремль коммунистов во главе со своим Генсеком.
Бывший Глава 'Правительства Камикадзе', Правозащитник Номер Один, друг академика Сахарова, и еще два Рядовых Члена Президентского Совета, ученый и публицист, на сегодняшний день, кажется, сделали выбор, следуя традиции интеллектуалов, стремящихся жить не по лжи.
Помощник-По-Политическим-Вопросам, Пресс-Секретарь, Крупный Режиссер, некогда спаливший свой партбилет в прямом эфире, Бывший Бармалей с улицы Кой-кого, ныне один из совладельцев весьма серьезного московского банка, и немало других людей, у которых, что бы там ни говорили, вряд ли могла вызвать энтузиазм смена президентского курса в духе популизма, великодержавности и методов, использованных в Первомайском, - оказались все же ближе к прагматизму Фейхтвангера... То же сделали интеллектуалы из президентского совета, оставшиеся в нем. Но это уже скорее комика: неужели некому было оказать поддержку президенту, кроме людей, им же и назначенных?
Но то, что книга Фейхтвангера оказалась лицемерна и лжива, еще не расставляет все точки над 'i' в глобальной проблеме выбора и не определяет раз и навсегда, на все времена, что является истиной. И что есть благо для России - идеализм или прагматизм? Верность принципам или оппортунизм, умение приспосабливаться к обстоятельствам? Истин - много. Есть истина историческая, есть истина моральная... И как часто они не совпадают... Единственное, что более или менее ясно, так этот то, что сегодня в России никто доподлинно не знает, что есть истина, и надо ли, допустимо ли вступать в сделку с так называемым меньшим злом - ради преодоления зла большего? Ибо будущее покрыто туманом, окутано завесой лжи, населено тенями и призраками непредсказуемого нашего прошлого и, возможно, едким чадом дергающихся на асфальте танков и пороховым дымом... Грань веков всегда была в России тяжким временем: Смута, порожденная бездарным окончанием века XVI-го, бессилием достигшего высшей власти Годунова, этого легитимного самозванца, правление которого отнюдь не было good enough; крутые расправы Петра I c непокорными стрельцами и властолюбивой сестрой, прорыв из века XVII-го в XVIII-й; умерщвление Павла I и царствование сына его Александра, мозаичное и противоречивое не менее, чем правление 'царя Бориса'; наконец, вползание монархической России в череду войн и революций на изломе XIX-XX веков... И хотя до конца века ХХ-го осталось еще несколько лет, небольшой хвостик, и, казалось бы, еще есть время - но вот он, избирательный бюллетень с фамилиями Президента и Генсека... нам дадут его, считай, завтра... ну, послезавтра... Россия всегда умела выбрать из плохого и очень плохого - наихудшее, самое страшное. Как будет на сей раз - известно одному только Богу.



Перед выборами, 1996 год. Фото с сайта www.tribuna.ru







 
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования
 


Пришла пора менять воздушный фильтр | продажа квартир в Балашихе | Надежная имплантация зубов в Москве