Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
С.А.Королев
ШАМПАНСКОЕ ВЫПИТО, ФАНФАРЫ ОТГРЕМЕЛИ.
Ельцин остается. Проблемы - тоже
 
 
  
 
Когда в середине января, обсуждая животрепещущие проблемы со своими коллегами-политологами, я предположил, что на президентских выборах скорее всего победит Борис Ельцин, прогноз мой был воспринят с очевидным недоверием. Президент в тот момент имел рейтинг порядка 6-8 процентов. Однако, когда мы прогнозируем глобальные политические сдвиги, важно исходить не только из политической конъюнктуры и даже не из фундаментального расклада политических сил, но также из потенциала власти, власти как таковой. Потенциал этот огромен - власти есть что бросить на чашу весов, вся технологическая структура общества организована таким образом, чтобы самосохранение власти было обеспечено.
Кроме того, в отличие от многих аналитиков я полагал, что выборы состоятся непременно (и даже выиграл на этом бутылку коньяка). Дело в том, что Ельцин относится к числу тех политиков, которые, не прорабатывая всех деталей, порой ошибаясь в частностях, умеют четко определить главное звено политического противоборства, а, определив, жестко отражают все попытки их с занятой позиции сдвинуть. В данной ситуации ключевым было осознание того, что отмена выборов под любым предлогом означает политическую смерть Бориса Ельцина, неважно, скорую или несколько отсроченную.
Зюганов сделал все что мог, возможно, даже немного больше. Однако электорат КПРФ и организаций-сателлитов был изначально ограничен, а кроме того сыграли свою роль очевидные просчеты в организации предвыборной кампании лидера левого блока, как стратегические, так и тактические.
В то время, как Ельцин, откровенно и даже несколько цинично заявив, что 'демократы от него никуда не денутся', занялся борьбой за избирателей, тяготевших к центру политического спектра, Зюганов явно поспешил обозначить свой союз с Анпиловым, Варенниковым и Макашовым (которые в конце концов тоже 'никуда бы не делись'). И когда на подписании соглашения о блоке народно-патриотических сил мы увидели рядом с Зюгановым не Лебедя и Святослава Федорова, а Рыжкова и Руцкого, стало ясно, что стратегически Зюганов уже проиграл.
Ошибкой было торопливое и бездарное разыгрывание той карты, ко-торая могла стать одним из козырей кампании Зюганова, а именно 'восстановление СССР' 15 марта. Даже невеликий шахматист знает, что угроза, как правило, сильнее ее исполнения, и если форсируешь события, то должна быть уверенность в том, что форсированный вариант ведет к победе. В итоге то, что должно было стать главной, лежащей за линией горизонта Целью, обозначение каковой могло бы привлечь на сторону Зюганова некоммунистический и даже аполитичный электорат, было отыграно в самом начале предвыборной гонки, причем с нулевым, если не отрицательным эффектом.
Наконец, в кампании Зюганова было несколько совершенно необъяснимых, на мой взгляд, ляпов. Например, поездка в Новочеркасск в конце мая. Неужели лидер КПРФ опасался, что без этого визита средства массовой информации не вспомнят о расстреле рабочих в июне 1962 г.? И решил создать им дополнительный информационный повод? Я уже не говорю о том, что Новочеркасск - родина одного из самых сильных кандидатов на президентский пост, генерала Александра Лебедя... Словом, как писал еще Мольер, 'кой черт понес его на эти галеры'?
Зюгановская кампания была построена экстенсивно, линейно, без 'пиков' и ярких идей, если хотите, скучно. Очевидно, КПРФ и ее союзникам не хватило именно того, что нельзя 'организовать' и 'мобилизовать' за пять месяцев: интеллектуального потенциала.
Кампания президента была выстроена профессионально, хотя сам Ельцин действовал порой небезошибочно; полагаю, например, что заявление о победе в первом туре должно было изумить организаторов его кампании не менее, чем экспертов. Как и высказывание о том, что некоторым парламентариям, в том числе и бывшему премьеру Рыжкову, место в 'Матросской тишине'.
Пиками кампании Ельцина стали встреча лидеров большой семерки в Москве, триумфальный визит в Волгоград 9 мая, поездка в родную деревню писателя Виктора Астафьева под Красноярском и отчасти - стремительный визит в Чечню.
Но, кроме грамотного планирования избирательной кампании, составляющими победы президента стала возможность распоряжаться финансовыми потоками, синхронизируя их распределение со своими передвижениями по стране, а также контроль над телевидением. Кстати, ангажированность телевидения была такова, что те факты, о которых я писал когда-то в связи с парламентскими выборами в комментарии, озаглавленном 'Слабая совесть' [Королев С. Слабая совесть//'Тверская, 13', 1995, ? 42 - С.К., примечание 2006 г.], кажутся сегодня мелкими, почти детскими шалостями...
Наконец, в годы перестройки и постперестройки сложился немалый и достаточно влиятельный слой тех, кому есть что терять - и это не только 'новые русские' богатеи, звезды эстрады и журналисты. Зюганова же поддерживали те, кому терять нечего. Мотивация первых оказалась сильнее, не говоря уже о возможностях.
Первый тур закончился таким образом, что обе противоборствующие стороны, и президентская, и зюгановская могли, как мне кажется, быть довольны их результатом. Второй тур завершился убедительной победой Ельцина. Но эта победа, как мне кажется, не повод для эйфории, слез и, я бы сказал, соплей радости [в газетной публикации окончание фразы, т. е. пассаж про слезы и сопли был опущен; не перемену воспользоваться случаем чтобы его восстановить. - С.К., примечание 2006 г.].
Победа Ельцина была достаточно предсказуемой и едва ли не очевидной. Неочевидны последствия этой победы. Ельцин добился успеха, сумев договориться с генералом Лебедем. Да, это был сильный ход, но, к сожалению, вынужденный. Кроме того, наши победы, как известно, всегда несут в себе зародыши будущих поражений. Думаю, первое зерно конфликта Ельцина с Лебедем было брошено в почву в тот день, когда президент подписал указа о назначении генерала секретарем Совета безопасности и помощником президента. Ситуация, когда секретарь Совета безопасности де-факто обладает полномочиями почти президентскими, вряд ли вызывает у президента энтузиазм, а, зная характер Ельцина, можно предположить, что раздражение вызовет неизбежно. Я уже не говорю о неизбежной напряженности между Черномырдиным и Лебедем - действительно, кто будет определять экономическую стратегию? Кто и как будет решать, что есть вопрос национальной безопасности, и следовательно, компетенция СНБ, а что вопрос макроэкономики, то есть компетенция правительства?
Финансовая ситуация в стране также наводит на грустные размышления; это то, о чем в горячке предвыборной кампании, по-моему, предпочитали не думать ни президент, ни правительство, ни финансисты из Центробанка. Эмиссия, обязательства по ГКО, выплаты компенсаций по обесцененным вкладам, долги по зарплате и пенсиям, которые, несмотря на экстренные меры, не исчезли... А если финансы худы (как говаривали в прошлом веке), то трудно ожидать обещанного нашими и западными экспертами экономического подъема...
Политическая жизнь в России непредсказуема. Пожалуй, лишь сама эта непредсказуемость вполне предсказуема. И я ничуть не буду удивлен, если политический процесс в России выйдет за рамки нормативности, и новая смена караула в Кремле произойдет раньше, чем через четыре года. Мне кажется, до спокойствия, благополучия и стабильности России еще очень и очень далеко. Нас ждут бурные времена и новые потрясения, хотя хотелось бы, конечно, ошибиться.


Фото с сайта http://www.druzei.net


 
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования
 


Пришла пора менять воздушный фильтр | продажа квартир в Балашихе | Надежная имплантация зубов в Москве