Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Сергей Королев
Единоборец. Сто дней полковника Путина
 
 
  
 

Прошло сто дней с того момента, как полковник Путин сдал свой пост в ФСБ генерал-полковнику Патрушеву и стал премьером. Сразу же после назначения Путина мы предупреждали, что Путин - это вам не Степашин. И, видимо, призван делать работу совсем другую. Хотя после нападения мусульманских боевиков на Дагестан и взрывов в Москве и Волгодонске сама ситуация и условия политической игры, в которых он действует, радикально изменились. Время Путина - это время двух войн: одну, чеченскую, он инициировал и ведет, другую, информационную, затеянную Кремлем, он как бы не замечает. Что во все времена расценивалось как благосклонное попустительство.
Путин - дзюдоист, мастер спорта. Свой любимый вид не забывающий и в новом премьерском качестве, в компании с министром по спорту, посетивший недавно командный чемпионат России по означенному виду борьбы.
Дзюдо - спорт специфический, восточный, отразивший некоторые особенности восточного же менталитета. В дзюдо существуют оценки четырех видов: кока, юка, вазаари, иппон. И более высокая оценка, говоря философским языком, не редуцируется к более низким. Спортсмен, заполучивший оценку вазаари, побеждает того, у кого самое великое множество оценок юка и кока. А иппон - эффектный бросок, когда попавшийся на прием прочерчивает босыми пятками высокую траекторию в воздухе и шлепается спиной на татами, - вообще прекращает встречу, то есть стоит всех оценок противника вместе взятых.
И Путин как истинный дзюдоист сделал ставку на 'иппон', неотразимый, неуловимо быстрый всесокрушающий бросок, который делает бессмысленными все мелкие политические накопления, очки-рейтинги соперников. Или, будем справедливы, жизнь заставила его сделать ставку на один эффектный политический прием. Просто он поздно вырвался на татами, и его потенциальные соперники успели набрать слишком много баллов.
Представим себе, что чеченская операция завершилась предельно успешно. Очистили всю территорию, и равнинную и горную. И с относительно небольшими потерями. 'Груз двести' пошел в Россию не в таком количестве, чтобы страна проклинала премьера. Рейтинг Путина не только удержался, но и зашкаливает, скажем, за 50 процентов. Главный вопрос: нужен ли России (не Ельцину с его прожорливым семейством, не олигархам, не военным, а России) президент Путин?
И тут мы обнаруживает, что на этот вопрос мы не можем ответить ни да, ни нет.
И военные, и трубадуры жесткой политки в СМИ и, как ни странно, некоторые серьезные аналитики твердят о том, что Путин - это символ политической воли нации, что 'фамилия Путин' - это чуть ли не гарантия будущего величия России в начале XXI века. Но - какой воли? Куда направленной воли? Ведь никто, кажется, не упрекал в отсутствии политической воли Ленина, Сталина, Мао, Фиделя, Саддама Хусейна, наконец, Лукашенко, Лебедя или Березовского...
Путин - это человек, о котором мы, то есть общество, в сущности, ничего не знаем. Что он представляет из себя как политик? Мы не знаем, как он действует в критической ситуации, не в ситуации раскручивающейся как бы сама собой 'маленькой победоносной войны', а в ситуации тяжелого, драматического выбора. То есть не тогда, когда политический ветер дует ему в паруса, когда он принимает решения, которые отражают преобладающее в обществе настроение (как начало чеченской операции после вторжения мусульманских экстремистов в Дагестан и взрывов жилых домой в российских городах), и ему остается только под аплодисменты публики 'мочить' злых кавказских бандитов. А когда он, принимая решения, будет вынужден выбирать между политическими интересами влиятельных групп, того же квазисемейного ельцинского клана, своими карьерными соображениями и интересами России. Как он поведет себя в такого рода ситуациях? Как говорится, поживем - увидим.
Когда Путина только назначили, все ужасно волновались по поводу того, как он проявит себя в качестве публичного политика. Есть харизма, нет харизмы? И мало кто озаботился тем, насколько он состоятелен как политик. Просто как политик. Не как человек, который приблизительно знает, какие слова и с каким выражением лица и с какой интонацией надо сказать перед телекамерой, а как человек, который способен принимать адекватные политические решения и хотя бы не совершать грубых политических ошибок. Как человек, который избрал ту же профессию, что Бисмарк или Неру.
Возможно, нечто о политической квалификации премьера знают те, кто работал с Путиным, когда он был заместителем Собчака в Питере или сотрудником управления делами и администрации президента в Москве. Хотя и тогда решения, которые ему приходилось принимать, в значительной степени были административными, а не политическими... Мы же о политической профпригодности Путина пока не знаем ничего, можем только догадываться.
Политическое дзюдо - штука обоюдоострая. Политика ведь штука сложная, многомерная, многофакторная и, помимо сходства с восточными коварными единоборствами, в ней есть нечто и от десятиборья, и от каждодневного рутинного бодибилдинга, и, страшно сказать, от шахмат.
И там, где Путин вступает в сферу реальной политики, где невозможно взять энергией, напором, жесткостью, организованностью вышедшего из КГБ чиновника, появляются проколы, неудачи, ошибки. Некоторые из них он (нет пророка в своем отечестве), похоже, считает достижениями. Другие, кажется, осознает и пытается исправить. Объявил, что будет баллотировать в президенты в первый же день - и поправился, стоя на думской трибуне. Взял ход назад. Сделал ставку на членов ручного чеченского парламента 1996 г. - охладел к идее. Появился Кошман. Потом возник, сбрив тюремную щетину, Бислан Гантамиров, 'человек, который активно противодействовал боевикам еще в свое время'. И еще Асламбек Аслаханов, один из главных оппонентов Дудаева в начале 90-х.
Международные дебюты Путина тоже проходили трудно и, мягко говоря, без блеска. 'Сейчас и здесь оторвать башку террористам', 'задушить гадину на корню', наконец, знаменитое 'мочить террористов в сортире' - этим на саммитах очков не наберешь. Там в политические поддавки там с нами играть не будут. Это не проправительственное ТВ в Москве, где штатные агитаторы типа Сванизде и Шеремета на полном серьезе, с цифрами и диаграммами доказывают, что вести войну даже дешевле, чем 'содержать' Чечню (что заставляет задуматься - а ведь тем более дешевле и экономичнее просто перебить чеченцев, всех до одного). Впрочем, справедливости ради надо заметить, что время для утверждения себя в качестве нового лидера России Путину выпало крайне неблагоприятное: охлаждение российско-американских, российско-германских и т. п. отношений и серия крупных околополитических скандалов, разного рода 'рашенгейтов'. Это не говоря уже о Чечне.
Увы, многократным повторением слова 'терроризм', с привычным нам педалированием двойного рокочущего 'р', мир не убедишь. И заискиванием, реверансами, пассажами вроде того, что когда США наносили ракетные удары по местам предполагаемого нахождения бен Ладена на территории третьих стран, они, мол, 'правильно делали', никого не задобришь.
Так что политика, в отличие от риторики, идет трудно. А дальше будет еще труднее.
Сегодня же мы видим действия жесткого исполнительного чиновника и одновременно - политического популиста. 'Смотреть не на Запад, не на Восток - нужно смотреть прежде всего внутрь. Что чувствует народ'. Да, сегодня ветер дует Путину в спину: он почти в ситуации Ельцина образца 1990-1991 гг., когда на волне демократического движения Борис Николаевич боролся с КПСС и привилегиями. Но популизм - штука опасная, это специфический способ одурманивания народа и самый короткий путь большому вранью. Хотя, если политик не заглядывает дальше 2000 года, а момент, когда счет за популистскую демагогию может быть предъявлен, видится ему в совершенном тумане, то заставить его отказаться от этого, столь эффективного на коротком отрезке времени, оружия - проблематично.
Власть в России никогда, во всяком случае, в обозримом прошлом, не могла существовать без вранья. Сегодня террористом становится тот и тогда, кого и когда находит в Чечне российская бомба или ракета. Даже если это женщины и дети. Ведь пытаются же премьер и генералы убедить нас, что разговоры о жертвах среди мирных жителей - это провокации террористов.
Генерал Казанцев на КПП 'Кавказ' в жестком тоне ('На меня смотрите!') объясняет женщине, что в Толстой-Юртовском районе не только не бомбят, там даже стекла разбитого нет. А десятки тысяч, толпящихся на КПП, - это, получается, провокация боевиков, они в панике побросали дома, где даже стекла не треснули. А Шойгу говорит, что беженцы рванули к ингушской границе по наущению боевиков. Мол, исход беженцев срежиссирован. Для кого эти монологи? Как для кого, для нас... И отчасти для тупого и легковерного Запада.
История с пресловутом взрывом на рынке в Грозном показывает - нам готовы врать самые высокопоставленные политики и военные. Говорят, Путина подставили, Он, мол, когда отвечал в Хельсинки на вопросы о взрыве в Грозном, не имел информации о том, что произошло. Поэтому он не столько наврал, сколько запутался, не знал, что реально произошло и что говорить, - и от растерянности сказал неправду. Но прав здесь Степашин - если не знаешь, так и скажи: приеду - разберусь... Хотя трудно поверить в незнание - зарубежные журналисты знали (хотя и спрашивали), а премьер - не знал (хотя и отвечал)...
Похоже, только самые прекраснодушные граждане и несколько особо изощренных политологов верят, что премьер - не знал. И искренне считал, что взрыв - сам по себе, а спецоперация - сама по себе. Люди опытные, прожившие у нашей стране не одно десятилетие при той власти и при власти этой, склонны считать, что это очередная эманация Большой Государственной Лжи, иначе говоря, вранье. И подозревают ракетный удар, которого военные, дав промаха, устыдились. И, кстати, генерал Шаманов, которому, бороться за рейтинги незачем, а врать, глядя в телекамеру, неохота, так и сказал: 'средства старшего начальника'. И все подозрения подтвердил.
Между тем для борьбы с кучкой международных террористов не нужно бомбить нефтеперегонные заводы и городские рынки. И объяснять потом, что 'нефтеперегонный завод - это объект, где народ не должен находиться' (Корнуков, главком авиации) и что нечего по ночам слоняться по рынку, порядочные люди в это время сидят дома (по ночам - это примерно в четверть седьмого вечера).
Вранье сопровождается и как будто даже наперед оправдывается сетованиями на то, что во время предыдущей чеченской кампании 'федералы' полностью сдали информационное поле Мовладти Удугову. То есть пришло время догнать и перегнать Мовлади. Что и делается.
Правда же заключается в том, что осуществляется не антитеррористическая акция, а проводится крупномасштабная войсковая операция, если хотите, идет война России, метрополии, против мятежной провинции, самопровозглашенной Чеченской республики. И в этой войне, помимо конъюнктурных политических комбинаций, корпоративных, клановых интересов, действительно отстаивается целостность России. И это может и должно быть поддержано, хотя не безоговорочно, если говорить о способах и формах. Установление полного контроля над равнинной частью Чечни - вещь достаточно разумная. Целесообразность войны с боевиками по всей территории республики - под большим вопросом. А бомбардировки населенных пунктов, ракетные удары и создание огромной, далеко за 100 тысяч человек (некоторые называют и цифру в 200 тысяч) армии беженцев выглядят, мягко говоря, малопривлекательно. И именно установление власти закона и прекращение беспредела на территории Чечни, которая является по Конституции частью Российской Федерации, должно быть поддержано обществом, а не вранье и не месть генералов, еще помнящих позор и потери предыдущей чеченской кампании.
И тем более не самодовольство и 'самостоятельность' военных начальников, которые говорят: 'Пока мы не сделаем того-то и того-то, мы не остановимся'. Если мы получим в начале XXI века Россию, где военные сами решают, когда и куда им двинуться и когда остановиться, страна может оказаться отброшенной Бог знает куда. К понятиям и идеалам генерала Корнилова, который с чистой совестью расстрелял бы и Керенского, и Ленина.
Политические аналитики говорят, что Путин, насколько это возможно, дистанцируется от Кремля. Кремль же не столько дистанцируется именно от Путина, сколько вообще абстрагируется от действующего премьера. Любого, хоть Кириенко, хоть Степашина, хоть Путина, хоть кого.
Кремль, в преддверии 2000 г., наращивает свои финансовые и политические ресурсы и разрушает финансово-информационную базу конкурентов и даже 'нейтралов'. Устанавливает контроль над 'Транснефтью'. Подбирается к 'Газпрому'. Возвращает верного Аксененко на пост министра путей сообщения, гигантской естественной монополии. 'Отдаивает' ВЭБовские долги у 'Медиа-МОСТа'. Не говоря уже о Минфине, Государственном таможенном комитете, Министерстве налогов и сборов, Пенсионном фонде, Минтопэнерго и т. д. и т. п.
Создается технологическая машина и финансовая база, опираясь на которую можно в июне 2000 г. вытолкнуть вверх кого угодно. Золотая упругая паутина, в центр которой можно посадить какого угодно зверя, кроме, к сожалению, самого Ельцина. Да и впрямь, с точки зрения Семьи, людей, которые управляют страной немало лет, не оглядываясь ни на законы, ни на общественное мнение, - ну что там какой-то Путин? Да таких Путиных - пруд пруди. Преемником можно назначить любого. Как говорил Сталин Крупской - если вы не уйметесь, мы назначим Ленину другую вдову.
Но любой ли может сыграть роль политической вдовы ельцинского режима? Даже с точки зрения их политической рациональности, то есть корпоративных, групповых семейных интересов, Путин отставлен быть не должен. Каждая отставка премьера ведет к раздроблению электората. Помнится, не так давно было два главных претендента на пост президента в 2000 году: Зюганов и Лужков. Потом в число претендентов вбросили Примакова, потом Степашина... Снятие Путина оставит еще меньший потенциал электоральной поддержки для выбранного Семьей 'После-Путина'.
Манипулировали электоратом, вероятно, вполне сознательно, понимая, что дробление уводит часть сторонников у столь несимпатичного Кремлю Юрия Лужкова и отчасти у Геннадия Зюганова. Понятно, что изрядную долю электората, готового год-полтора назад голосовать на президентских выборах за мэра Москвы, в результате политических маневров оттянули на себя экс-премьеры Примаков и Степашин. Но дальнейшее дробление за счет выталкивания Путина в ряды тех, кто носит приставку 'экс', приведет к фатальной девальвации шансов 'После-Путина', потенциального преемника, будь то Иванов, Шойгу, Рушайло или, не к ночи будет сказано, Черномырдин.
Есть только одна рациональная комбинация, в контексте которой отставка Путина может быть оправданна именно с точки зрения Кремля: если Путина заменят в момент, когда, с одной стороны, его рейтинг достигнет предела, а с другой, когда перед ним встанут нерешаемые задачи и/или необходимость принятия непопулярных решений. То есть если Путина уберут на вершине политической популярности, а разгребание авгиевых конюшен, на котором политического капитала не заработаешь, и изрядную часть откровенно грязной работы оставят на долю какой-нибудь проходной фигуры, лишенной всякой президентской перспективы. А Путина вернут в кресло премьера где-нибудь по весне. Или его политического рейтинга окажется достаточным для того, чтобы и без возвращения в Белый дом с успехом участвовать в президентских выборах 2000 г.
Но это, если исходить из презумпции рациональности кремлевской власти. А если Ельцину что-то, понимаешь, не понравится? Мол, много премьер на себя берет? Действительно, не столь уж трудно, хотя бы методом перебора, находить людей, которые будут выполнять его, президента, обязанности и на время возьмут на себя его, президента, ответственность, - не получая при этом президентской привилегии распоряжаться кадрами и, что важнее, никаких политических гарантий. И при этом не будут совать нос куда не надо.
Другое дело - найти человека, который, будучи избираем, всецело устроит Семью. Кто знает, какая там у них планка, какой объем требований? И тот, видите ли, для них нехорош, и этот... Вот, даже Путин под вопросом... Как говорил все тот же товарищ Сталин, 'нам угодить невозможно...'
Возможно, эти сто дней - сто лучших, звездных дней в политической биографии Путина. Он четок, он, похоже, знает, чего хочет, и производит (пока) впечатление человека, который способен этого добиться, наконец, он уверен в себе. При этом он выжидает, там где нужно выжидать, он не засвечивает все карты, и его мало беспокоит, что мы о нем знаем так мало. Мы должны знать то, что он считает нужным. Он наслаждается тем, что журналисты ловят каждое его слово. Он позирует и немного позерствует. Он играет на публику, воплощенную в образе людей с микрофонами и телекамерами. Он бросает хлесткие фразы, которые повторяют по всем каналам радио и ТВ. Он любуется собой и чувствует себя блестящим, остроумным... Почти как звезда Центризбиркома Александр Вешняков... К тому же пока не очень пристают с экономикой. И даже информационные войны работают на него.
И кажется, что совсем уж недалек тот час, когда одетый во все белое судья поднимет руку и крикнет: 'Иппон!'. Но дзюдо - забава не русская. У нас случится может все что угодно. Кроме чистой победы по японским правилам. Так что все будет не так. Кто-то другой, не в белом, а в промасленном ватнике или в тренировочных штанах с вытянутыми коленками или в сером партийно-номенклатурном костюме крикнет что-то на родном непечатном языке. Но вот что и когда?..
Однако Путина, смею предположить, это не застанет врасплох. Он ведь не только мастер японской борьбы, но еще и кадровый советский разведчик, настоящий полковник с Лубянки.



'Алфавит', 1999, ? 45.























 
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования
 


Пришла пора менять воздушный фильтр | продажа квартир в Балашихе | Надежная имплантация зубов в Москве